Галина Никонорова


Когда я смотрю военную кинохронику, не могу сдержать слез.  В такие минуты  мне кажется: вот-вот,  и  я увижу своего папу. Он же был там – на фронте, это его машина пробивается со спасительным грузом  по «Дороге жизни»  в блокадный Ленинград.

Мой отец Степан Павлович Гурин родился в 1910 году в деревне Пономарьково Калининского района. Когда в стране был объявлен курс на механизацию сельского хозяйства, он, не задумываясь, пошел учиться профессии шофера. В те далекие годы это было не просто привлекательно, а еще и очень модно среди молодых людей.

В мирные годы для старательного водителя работы хватало. А с началом войны шоферы призывались в армию как необходимые специалисты. Как говорил папа, почти всю войну он не выпускал из рук «баранку». Так он ласково называл руль своей машины.

Судя по его коротким рассказам, перевозить людей и грузы часто приходилось под  бомбежками, по разбитым снарядами и размытым дождями дорогам.

Особенно тяжело папе было вспоминать время, когда он служил на Ленинградском фронте, доставлял по «Дороге жизни» продукты в осажденный город. Вражеские самолеты налетали внезапно, они старались поразить ясно видимые  цели – утопить, расстрелять беззащитные автомобили на белоснежном льду.  

Однажды немецкий снаряд разорвался перед  впереди идущей машиной. Тяжело груженная, она сразу ушла под лед. Отец был вторым в связке. Он успел затормозить. Но помочь своему товарищу  и спасти его уже не смог, счет шел на мгновения.

Но сколько радости бывало, если до намеченного пункта добирались все живыми и невредимыми!  С какой радостью их встречали голодные ленинградцы, особенно памятны детские ручонки, такие тонкие, бледные. И огромные недетские глаза. Продукты раздавали не сразу – надо было все четко оформить по документам. Но не выдерживали ожидания не блокадные дети, а водители. Они сразу начинали делиться  своим скудным пайком с маленькими героями.

В самом конце войны  осколком вражеского снаряда отец был ранен в ногу. Поражение  оказалось глубоким и сложным. Папа долго лечился в госпиталях, но  военные доктора больше не допустили его за фронтовую «баранку».

Всю войну отец прошел рядовым, а вернулся домой с множеством наград – так был отмечен его честный фронтовой путь.

После войны, когда «сдалась» его тяжелая рана, залеченная временем и заботой родных, папа вновь стал работать водителем. И в мирной жизни для тех, кто умеет и хочет трудиться, всегда хватало дел. А наш отец и дед моих внуков был из  породы настоящих мужчин – смелый, умный, добрый.  Любимый.  


Версия для печати